Символизм

Символизм — эстетико-философская основа модернизма

Символизм дал стилю модерн идеологическое обоснование и добавил его пластичные свойства к сфере духовных поисков эпохи.

Возникши в 80-ые годы XIX века как течение французской литературы, символизм нашел сторонников во многих стране Европы, распространило при этом свое влияние на живопись, театр, музыку, и диктовал своим сторонникам не только определены творческие принципы, но и сам стиль жизни.

 Символизм первобытно присущ искусству. Художественное сознание различает в вещи внутренний смысл и внешнюю оболочку, в которой просвечивает смысл потайной сущности. В этом понимании "символизм" содержится где угодно. Например, египетская пирамида — символ вечности и нетленности. Христос, что он был распят на кресте, — символ страданий и искупительной жертвы.

Символизм как особенное течение конца столетия акцентировал внимание на неуловимости, таинственности этого внутреннего смысла, благодаря чему отношение между внешним и внутренним, чувственным и тем, которое постигает умом, не только может, но и должно быть туманным, загадочным, — шифром, который не имеет ключа. Таким образом, доктрина символизма предусматривала, что все видимое, существующее — это знаки и шифры извечной, вневременной идеи. С помощью искусства происходят их интуитивное постигание сквозь внешние покрови. Форма художественного произведения должна намекать на эту тайную метафизическую сущность вещи, что ее нельзя постичь умом, навеивать ее. Именно поэтому натуралистические, приземленные изображения непригодные.

В поэзии, где символизм развился раньше, "внушение" осуществлялось именно музыкой стихотворения, а также многозначительностью поэтического слова. В изобразительном искусстве символизм обнаружил себя капризностью линии и цветов, которые лишь отдаленно соотносятся с контурами и цветом реальных предметов, а главным образом — заменой реальных персонажей фантастическими, мнимыми существами, страстью. Например, в произведениях М. Врубеля — "Господин", "Царевна-лебедь", "Демон". К тому же, каждому, кто смотрел "Демона поверженного", бросался в глаз его "павлиний наряд". Чрезвычайно распространен в иконографии модерн мотив павлина, павлиньего пера, имел для зрителя произведения Врубеля достаточно стойкое самостоятельное значение: идею краха, гибели спесивых человеческих замыслов ("простертых крыльев блеск павлиний" — Брюсов).

Врубель открыл новому русскому искусству особенный мир, торжественную картину Вселенной. Вселенская обида природы в живописи М. Врубеля трудно назвать пластичным воплощением определенной системы "натурфилософии". Они — откровенное творение личной фантазии художника, более того — они результат сверхволевых творческих усилий Врубеля трансформировать мир за законами своего собственного виденья. С точки зрения символизма произведения Врубеля заключали в себе главное — они хранили вселенский масштаб этого мира, они привлекали зрителя к всеобщего царству человеческого духа.

Образный состав модерн был чаще связанный с символизмом, с символистическим типом мышления. Однако, символизм и модерн — не синонимы. Эти понятия нужно различать. Символизм предшествовал модерн, питал его, но не всегда воплощался в его форме. С другой стороны, стилистика модерн с ее принципами плоскости, узорчатости, изысканность могла и не нести символического содержания. Например, в творчестве Тулуза-Лотрека, особенно в его плакатах и афише, "язык модерн" достаточно ощутимый, однако с символизмом у Лотрека нет ничего общего. Густав Моро был символистом и фантастом, но не художником модерн. Его картина, написанная на сюжеты легенды и мифов ("Саломея", "Галатея", "Царь Давид" и тому подобное), интерпретированные мистически, окрашена его богатой фантазией, наполненные изобретательной, придирчиво нарисованной, деталью.

На основе доктрины символизма во Франции развилось творчество таких художников, как Пюви где Шаван и Одилон Редон. Пюви где Шаван возродил искусство монументальной фресковой живописи и писал, в основном, аллегорическую композицию ("Священная роща", "Жизнь святой Женевъеви", "Работа", "Отдых", "Надежда"). Его произведениям свойственная форма упрощенной античности, гармония бледных тонов, плавная ритмичная линия. От их веер покоем и душевным равновесием. Одилону Редону, художнику с богатым воображением, искреннему и утонченному, меланхолично мечтательному, принадлежат загадочные произведения: "Шаровидный глаз", который висит над землей, будто воздушная пуля, "Крылатая голова над водами", "Чудовище, которое летает", "Болотный цветок" с человеческим лицом.

При этом естественная форма оставалась для Редона исходным элементом его таинственной выдумки. Его оригинальность в том, что он принуждал нереальные существа жить по законам реальности, предоставлял иллюзию жизни самым невозможным созданием. В основном же французский символизм обнаружил себя в поэзии.

В немецком искусстве самая тесная связь символизма и модерн — в творчестве таких художников, как Арнольд Беклин и Франц фон Штуки. Аллегорические полотна Франца фон Штука "Грех", "люцифер", "Смерть", "Война" и другая, производили сильный, хотя и грубый, эффект. Арнольд Беклин начал с мифологического жанра. Ему нравились населять итальянские пейзажи (он долго жил в Риме) кентаврами, которые борются, резвой наядой, фавнами, лесной нимфой, написанной в натуралистической манере. Они у его такие же реальные, как морская волна и лесное зелье, среди которых они проживают. Со временем Беклин усиливает в своих сюжетах иноязычность, символический подтекст, меланхолия настроений.

Самая известная его картина "Остров мертвых". Художник сделал пять вариантов этой композиции, которая изображает таинственный мрачный остров, к берегу которого подплывает лодка с фигурой, завернутой в белый саван. Эта картина хорошо отбила настроения немецкого общества 90-х лет и имела неслыханный успех.

Символизм в русской живописи представленный творчеством В. Борисова-Мусатова и его учеников П. Кузнецова и П. Уткина. Все они стремились к уподоблению живописной структуры музыкальному образу, часто погружались в фантазию, отвлекаясь от будничности с помощью сказки, выдумки; пропагандировали непроизвольные ощущения художника во время его столкновения с реальностью, тяготели к интуитивизму. В. Борисов-Мусатов занимает особенное место в русском искусстве предела веков. Он разработал новую монументально-декоративную живописную систему, добивался четкой логичности и конструктивности композиции, максимальной выразительности цвета, музыкальности линейных ритмов. Символика мусатовского живописи сравнительно проста — это символика намеков, которые порождают тревожные лирические настроения; символика поэзии, которая утонченно разрабатывает движения человеческой души, которая стремится к гармоничным художественным образам ("Автопортрет с сестрой", "Дафнис и Хлоя", "Водоем", "Гобелен").

С поэтикой русского литературного символизма Мусатова как художника сближало "лирическое волнение", элегическая грусть его живописи. Не хочет в большинстве своей работы к "тайне и бездне" символистского мировосприятия, не пытаясь постичь гносеологию символизма, Мусатов все же продолжал оставаться в его художественной атмосфере. В пейзажах "На балконе Таруса", "Куст лещины", "Осенняя песня" он ищет в природе эквивалент своим переживаниям. Живописные впечатления от натуры переделаны, отброшено все случайное, непостоянное. Осталось то, которое должно было превратиться в гармоничный и в то же время абстрагированный образ, лишенный всего мгновенного. Романтичная поэзия произведений В. Мусатова малое свойство привлекать зрителя к захватывающему и волнующему кругу полуреальных, полувымышленных образов.