Экспрессионизм

Первое проявление экспрессионизма (от фр. expression – выражение) можно обнаружить в художественных экспериментах художников России и Западной Европы начала XX ст. Будущие экспрессионисты объединялись вокруг влиятельных художественных журналов в своеобразные общества. Так появились первые объединения «Городов» (Е. Хеккель, Е. Кирхнер, М. Пехштейн), «Синий всадник» (В. Кандинский, Ф. Марк, А. Макке), «Штурм» (О. Кокошка). 

В первые годы своего развития экспрессионизм существовал как форма индивидуального протеста против капиталистической действительности, жестокости, зла. Начало первой мировой войны привнесло в творчество экспрессионистов темы протеста против войны, обреченности человека, смерти. Не анализируя социально-политическую природу войны, они осуждали ее как убийство человека человеком. Это свойство раннего экспрессионизма привлекало тогда немецких писателей Г. Зегерс, К. Манна, Бы. Брехта, С. Цвейга, которые именно в пределах этого направления начинали свой творческий путь.

Однако позже некоторые из их отошли от экспрессионизма, который не мог удовлетворить их в первую очередь потому, что такие художники, как, например, Зегерс и Брехт, уже в начале творческого пути стремились к глубокому анализу социальных противоречий в свое время. Ориентация же экспрессионизма на протест ради протеста, на религиозно мистические мотивы, на сознательное отделение человека от внешнего мира не могла удовлетворить социальное зрелых художников. Противоречивость мировоззренческих принципов экспрессионизма остро оказалась впоследствии. В фашистской Германии были запрещены немало произведения экспрессионистов. Некоторые из представителей этого направления, не признавая форму активной политической борьбы, покончили жизнь самоубийством. В то же время часть экспрессионистов активно сотрудничала с фашистами.

Экспрессионизм искал себе философское обоснование и в истории философии (А. Шопенгауер, Ф. Шеллинг), и в популярных течениях начала XX ст. (А. Бергсон, 3. Фрейд). Связь между экспрессионизмом и психоанализом наиболее полно оказалась в развитии группы экспрессионизма «Буря». Она выдавала журнал под тем же названием, на странице которого главное место занимали труды теоретиков субъективного идеализма, сторонников идеи Фрейда. Да, в журнале «Буря» печаталась сексуально «патологическая драма» О. Кокошки «Убийца – надежда женщины», где явления действительности переплетались с бредовой, страшной фантастикой. Кокошка пытался доказывать, что художник «должен забывать все законы» и руководствоваться лишь желаниями собственной души. 

Теория подсознательных инстинктов повлияла и на творческую судьбу известного немецкого поэта-экспрессиониста Г. Бенна. Сторонник философии Ницше и Фрейда Бенн был убежден, что понять человека помогает не ее сознательная, интеллектуальная, превращающая деятельность, а углубление в мир подсознательных инстинктов и желаний. Как и все экспрессионисты, он постоянно отмечал господство подсознательного, темного в человеческой природе. 

Сегодня сложное и противоречивое творчество Г. Бенна, который умер в 1956 г., широко будет популяризироваться в среде западной интеллигенции, молодежи. Отмечается нигилизм этого известного представителя немецкого экспрессионизма, свойственна определенным периодам его творчества философия пессимизма, обреченности человечества, эстетизации смерти, и тому подобное. 

Большинство образов Бенна тяготеют к идее «коллективного подсознательного», к мифу, поэтизации давности. Считая «уровни нервной системы, которые отвечают инстинктам, значительно старее, чем те, которые порождают мысль», Бенн приходит к выводу, будто путь развития человечества – ошибочный и оно обречено на смерть. Исходя из этого, Бенн поет страстную оду инстинкту и в противовес ему объявляет «ум ошибочным путем». 

При рассмотрении связи психоанализа с творчеством экспрессионистов следуют обратить особенное внимание на его своеобразное логическое завершение: увлечение иррационализмом, подсознательным, мистификация стимулов творчества постепенно привели экспрессионистов к реакционной общественно-политической позиции, к связи с реакционными кругами общества. 

Такое завершение не обошло и Бенна. В листе известного немецкого писателя Клауса Манна к Бенна, датированному 9 мая в 1933 г., подходяще отмечается, что расположение к иррационализму ведет к политической реакции. Для немецкой интеллигенции это оказалось почти законом: сначала возвышенная речь против цивилизации – речь, которая очень привлекала человека культуры, - и вот уже есть сторонники культа силы, а там – и Адольфа Гитлера. 

Отказываясь от изображения в искусстве объективной действительности, художник постепенно приходит к разрушению четкой логики формирования произведения, деформирует свое представление о мире и человеке. Нередко сам до конца этого не осознавая, он начинает видеть в себе весь мир. Сама изоляция искажает представление художника об окружающей действительности. 

Тема смерти, поданная с демонстрацией физиологичных процессов распада человеческого тела, проходит через все периоды творчества Е. Мунка – выдающегося представителя экспрессионизма. Его творчество, органично связанное с философией, эстетикой, психологией, стало своеобразной вершиной развития этого направления. 

Традиция раннего периода экспрессионизма полностью сохранена и развитая в наше время. Своеобразным открытием в экспрессионизме 70-х–початку 80-х лет стала работа австрийского художника А. Райнера. Его картина строится с помощью «языка тела». Нередко Райнер сам позирует для своей картины. В такой серии трудов, как «Лицо – лицо», «Тело – поза», «Экстаз», что широко экспонировались на родине художника и за ее пределами, человек всегда деформирован, со сломанным телом, зарисованными темной краской глазами.

Если прибавить, что большинство произведений Райнера – это дорисованная фотография, на которой сняты реальные люди, то создается впечатление полностью сознательного, продуманного стремления художника навязать зрителю страх, боль, муку человека как своеобразный художественный «документ». в 1978 г. в Венеции на Биеннале Райнер экспонировал серию работы «Маски смерти». Серия сделана методом фотореализма и фиксирует этапы агонии человека. 

Эксперименты Райнера активно поддерживаются европейскими искусствоведами как якобы перспективный путь самого демонстрирования, где ударение на физическом демонстрировании страдания или смерти выступает «диалектическим отрицанием психического страдания». Начиная с 1972 г. Райнер снимает фильмы и видеокассету, которая, на его. мысль, должны «оживить» статику живописи, помочь сделать убедительнее его «художественные документы». 

Современный экспрессионизм углубляет элементы физиологичности, что всегда были свойственные этому направлению искусства. Не выходя за пределы ранее заявленной темы, представители экспрессионизма сегодня все более тяготеют к «философии жизни и смерти». 

После второй мировой войны экспрессионизм распространился в кинематографе, продолжая развивать ту традицию, которая закладывалась немецкими кинематографистами еще в 30-ые годы. Да, в фильме известного шведского режиссера И. Бергмана «Седьмая печать» смерть является одним из главных героев произведения, а своеобразным эпиграфом к фильму «Персона» становятся неприятные своей натуралистичностью планы мертвых глаз птицы, желудка мертвого кролика, пробитой гвоздем человеческой руки. Эти кадры изменяются другими, где рядом с агонизирующими телами стариков видим на экране очи болезненного ребенка. В фильме «Крики и шепот» зрителю демонстрируются все этапы смерти одной из сестры от рака желудка. Длинную тяжелую агонию постоянно наблюдает кто-то из родных.

Муки агонии Бергман монтирует с романтичными пейзажами детства, с воспоминаниями о сложной жизненной ситуации то одной, то второй сестры. В фильме последовательно проводится мысль о бесполезности всех человеческих усилий. Красивый или уродливый, счастливый или несчастный, богатый или бедный человек так или иначе идет к трагическому финалу – смерти, которая всех уравнивает, освобождает от зависти, страданий, любого неравенства. 

Стоят подчеркнуть, что каждая картина Бергмана, так же, как произведения Мунка, Кокошки, делает попытку решить проблему смысла бытия, поисков человеческого единения, причины одиночества, и тому подобное. И любое обращение к сложным философским вопросам завершается в Бергмана доведением невозможности для современного человека освободиться от внутренней дисгармонии, собственного несовершенства и тому подобное. Экспрессионисты убеждены, что вне собственного «Я» мир уже не существует. Духовное, моральное одиночество – это судьба человека, который якобы фатально обречен на внутренние кризисы, из которых нет выхода.